Marcus Pacheco. Where in the world is Marcus Pacheco? By Crash.

Колоссальное влияние творчества Маркуса Пачеко на тату-сообщество безоговорочно. Везде, где я путешествую, я слушаю истории от друзей-татуировщиков о том, какой импульс он подал для развития их творчества или достижений в татуировке, и так продолжается по сей день. Работы Маркуса обрушились на тату-мир в начале 90-х, навсегда изменив внешний облик современной татуировки. И если бы мы не видели больше его новые работы, его все равно по праву можно считать звездой татуировки. К счастью у нас есть несколько фотографий новых работ, наряду с уже ставшими классикой татуировками Маркуса Пачеко.

Крэш: Думаю, что каждый, кто читает это интервью, уже знает, кто ты такой и легко может распознать многие твои работы, но я не уверен, что людям действительно известна твоя история. Так что немного с истории для начала. Где ты начал заниматься татуировкой?

Маркус: В Нью-Йорке, в Бруклине.

К: Ты у кого-нибудь обучался?

М: Нет, я самоучка. Я скопил свои гроши и купил тату-набор

К: Ха, эти штучки хорошо продавались тогда, не так ли?

М: Ага. Это было еще до того, как они выпустили тату-книгу от А до Я. Помню думал: Почему она не появилась в мое гребаное время?

К: Да.. Где ж мое руководство по эксплуатации.

М: Потом позже я увидел книгу, я был рад, также как и был бы рад несколькими годами ранее, поскольку в этой книге много часто задаваемых вопросов.

К: В каком году ты начал заниматься татуировкой?

М: Это было около 15 лет назад. Возможно, в 88-ом или 89-ом годах я всерьез стал об этом задумываться. Заказал свой набор я в 87-ом, но засиделся без дела. Я тусовался, и отложил это занятие в долгий ящик. Потом я стал серьезнее. Думаю, где-то в 89-ом я открыл свою первую тату-студию.

К: Кто-нибудь повлиял на тебя в то время?

М: Дай-ка подумать, первым был Майк Мак Кейб. Он попросту вышвырнул меня из своего салона однажды (смеется). Я занимался татуировкой всего несколько месяцев и решил сходить в салон, чтобы посмотреть, как это делают мастера. Так я зашел в салон Майка и начал задавать вопросы. Он спросил меня, умею ли я делать иглы. На тот момента я заказывал премейды то там то сям. Я так ему и ответил, а он сказал мне не приходить к нему, пока не научусь делать свои собственные иглы. Сперва, я подумал: Черт, что за засранец?, а потом решил: Все же он прав. Я должен над этим поработать. Я вспоминал это ему несколько лет назад в Нью-Йорке, и он хотел попросить у меня прощения, но я многому научился из этого урока. Это дело и не должно быть легким ни в учении, ни в бою, поэтому я ценю, когда что-то дается с трудом. Все о, чем он говорил, содержало одну мысль: как я не должен относиться к татуировке, что я должен познать все ее нюансы. И я уважаю его за это.

К: Не начал ли ты тут же посещать конвенции?

М: Я посещал парочку конвенций. На тот моменты мы были очень хорошими друзьями с Тимоти Хойером; он татуировал на Манхеттене, а я в Бруклине, но мы много вместе зависали и вдвоем проводили время на конвенциях. Он знал Гая Атчинсона и Гай поспособствовал мне с работой в Lyle T, когда я собрался переезжать из Нью-Йорка. Помню, в то время там был андеграунд, поэтому татуировка не считалась настоящей профессией, и мне не хотелось скрываться. Я сказал ему, что ищу работу где-нибудь в другом месте, так Гай предложил мне место в Lyle T. Я позвонил Лайлу и отправил ему несколько ксерокопий своих работ, он ответил, что мое портфолио выглядит неплохо, ему понравилась работа, а мне досталось место, я запаковал свое барахло и двинулся в Сан — Франциско.

К: это было в 89-ом?

М: Кажется, я попал туда в 90-ом. Я пробыл в моей маленькой студии в Бруклине около года, прежде чем переехать.

К: А когда ты был на конвенциях? До того как ты перебрался в СФ?

М: До того. Мы ездили на конвенцию в Новый Орлеан. Тимоти и я ездили туда с компанией друзей; напивались в барах и буянили. Я также ездил на одну из выставок Am Jam за пределами Нью-Йорка, до того как я переехал. Я частенько ездил на подобные конвенции.

К: Да, на тот момент это был все свежо и ново не так как сейчас, когда конвенции проводятся чуть — ли не каждый уикенд. Больше нет новизны, ничего по-настоящему сакрального.

М: Думаю, до Чикагской конвенции эта индустрия нарастала. Это было как кульминационный момент; Чикагская конвенция несколько лет назад.

К: Что было после того, как ты переехал сюда и стал работать у Лайла?

М: Ну, это не продлилось слишком долго. Это история была хорошим мостом в настоящее. После того, как мы открыли Primal Urge, Арон и я перешли много таких мостов.

К: Ты работал с Лайлом. Очевидно, ты не хочешь говорить много об этом, но был ли у тебя позитивный опыт, работая там?

М: Хаха, конечно, почему нет? Он еще тот кадр, про которого можно много историй рассказать. Он занимался татуировкой долгое время. В давние времена он был из тех, кто действительно мог помочь; он помогал другим людям взглянуть на татуировку, как на имеющую право на существование, форму искусства. У него другие взгляды на искусство, нежели у меня, но это был хороший опыт.

К: Как ты познакомился с Ароном Кейном?

М: Я встретил его, когда работал у Лайла. Я не помню точно, как мы познакомились, но я помню, что мы хотели друг у друга сделать тату и как-то с того момента клубок наших отношений начал завязываться. Думаю, это началось с того, как я уволился из Lyle T. Помню, что я искал кого-нибудь, с кем бы открыть салон. Я считал, что был еще не в состоянии открыться самостоятельно. Мы хорошо друг другу подошли, мне нравилось, как работает Арон и у нас вроде бы были схожи мысли насчет того, что бы нам хотелось делать.

К: Итак, вы ребята, решили открыть свой собственный салон?

М: Ну да.

К: Была ли некая обеспокоенность по поводу открытия в Сан-Франциско, в плане того, чтобы не наступать на ноги кому-нибудь?

М: Конечно! Тогда это считалось дурным тоном открыться неподалеку от существующего салона. Мы были очень осторожны, уважая это правило.

К: Думаю это правило и ныне должно существовать. Меня очень напрягает, когда называется накручивание людей. Как долго у вас заняло открытие салона?

М: Я точно не могу вспомнить. Мы вложили много труда в салон, так что это не было как-то быстро.

К: И Primal Urge не был похож на уличную студию в то время? Его было трудно найти, вдалеке от главных улиц. На стенах не висели флеши или что-либо подобное? Это был кастом-салон, чуть ли не первый кастом, это было крайне новое течение, даже немного страшное.

М: Честно говоря, я и не осознавал, насколько необычным было наше создание. Не понимал, пока я не попутешествовал, и мне не представилась возможность посмотреть на другие студии, тогда я осознал, насколько мы отличаемся. Но для нас это логично делать все именно так.

К: Вы сразу стали ощущать успех или вы, ребята, за это боролись после открытия?

М: На самом деле это не заняло много времени; тату-мир был так мал в те времена.

К: Правда. В то время твоя работа интенсивно освещалась в журналах, вы регулярно посещали конвенций — как эти вещи на тебя повлияли?

М: Они помогли преподать нашу работу большей аудитории. Нас увидело больше народу и это помогло им понять, кто мы и где нас найти.

К: Я уверен, что ты об этом знаешь, я беру интервью у многих и всегда прошу составить список тех людей, которые оказали влияние на их работу. И ты знаешь, что я имею в виду? Ты всегда оказываешься в пятерке любимых мастеров!

М: Вау! Правда?

К: Да… и я считаю, что это связано с той эрой, ранние 90-е все просто взрывалось, ничего похожего прежде не было, я с уважением отношусь к тому, что пришло к нам из прошлого, но это даже невозможно сравнить с творческим скачком, сделанным вами, ребята, в тот отрезок времени.

М: Да, прогресс определенно был ускоренный. Это стало возможным с помощью совокупности многих вещей. Сейчас стало выпускаться много тату — публикаций, они стали более упорядоченными, например книги. Правильные люди стали редакторами журналов, делая все по — новому, так, как никто раньше не пытался. Если оглянуться назад, было странно, когда кучка людей так помогали создавать это все. И никто ничего не знал, мы были в полном неведении, делая что — то свое.

К: Это как раз та часть, о которой я хотел у тебя спросить. Каково это, быть вовлеченным во все это? Однажды ты и Арон вместе открыли Primal Urge, все изменилось. Когда вышел SkinArt, это когда ваши работы стали выставляться напоказ, работы Гая, конвенции были чем-то невероятным для очевидцев. Итак, оглянувшись назад, каково это быть частью всего этого?

М: Знаешь, это мило. Иногда было трудно. Временами это может отвлекать, но ты просто продолжаешь двигаться, ищешь способы проявить свое творчество, твой креатив. Я также стараюсь быть реалистом в некоторых вещах. Я стараюсь не задирать нос по этому поводу. Мы не старались сделать что-то великое. Полагаю, я просто искал логику во всём этом. Я не думал: О! Я собираюсь вызвать революцию. У нас просто были идеи, и мы им следовали. Приятно слышать, что люди были вдохновлены; это дает мне осознание того, что я что-то совершил. Одна из причин, почему я пришел к татуировке, было то, что она была открыта, в ней было много потенциала, она не была перенасыщена. Даже когда я был преимущественно живописцем в давние времена, мне не было интересно развивать живопись как конкурентоспособную карьеру. Для меня она была особенной, и я не хотел делиться ею с галереями; я был очень упертым по поводу того, что не хотел продавать себя таким способом. Я не хотел целовать чей-то зад, и я не хотел играть в эти игры. Я хотел делать что-то, что создавалось бы по моим правилам. Я видел подобное только в татуировке. Тогда это казалось странной работенкой. Вокруг было мало татуировщиков, и все люди, занимающиеся этим, которых я знал, жили преимущественно на Восточном побережье. Они были необычными, реалистическими, творческими, экстравагантными людьми, которые мне как раз и нравились. Тебе не требовалось быть из художественного сообщества, чтобы начать заниматься этим.

К: Есть ли у тебя за плечами художественное образование?

М: Да, я ходил в школу изобразительного искусства. Я посещал ее только около года, поскольку мне приходилось платить за обучение, а мне было сложно работать и платить за школу. Но я действительно считаю, что этот год в школе был весьма основополагающим для меня как для художника, потому что у меня были невероятные преподаватели там, которые вдохновили меня подняться на несколько уровней вверх. Они помогли мне думать иначе и научили смотреть на вещи по-другому. Мне очень — очень повезло, что у меня была возможность так вдохновиться.

К: Это хорошо. Думаю, это толкнула тебя пойти по другому направлению, и это реально обеспечило тебе карьеру, всего-навсего получив несколько рекомендаций и вдохновение.

М: Я говорил одному из моих учителей, что не собираюсь возвращаться в школу на следующий год, поскольку я подумывал заняться татуировкой. Он дал мне несколько подсказок и помог мне продвинуться дальше. Он сказал, что необязательно изучать искусство, чтобы заниматься им, не нужна их структура; но чтобы работать и расти как художник, ты должен потрудиться. Так, будучи татуировщиком, лучшее, что я делал для получения художественного навыка-были многочисленные зарисовки, так много, чем чего-нибудь другого, я даже не могу представить — тысячи рисунков, сделанных для тату. Каким талантом бы ты не обладал, ты должен трудиться, чтобы развивать свои навыки, особенно если они пригодятся в таком благородном деле, как тату.

К: Тебе следует добавить такое направление, как изгибы человеческого тела, разрабатывая дизайны рисунков. Учитывать такие аспекты как фигура плюс цвет и пигментация кожи.

М: Верно. Это одни из самых важных моментов. Я считаю, что ремесло татуировки — самое сложно, что человек может познать; в ней так много факторов, которые следует учитывать. Все вариации стилей неисчислимы, механические аспекты. Занимает очень много времени сделать все правильно.

К: В точку. Ну, зная, как все это делается, когда ты работаешь на конвенциях, освещенных в журналах, кажется, что ты быстро добиваешься всеобъемлющего успеха. Так ли это на самом деле?

М: Да-да

К: Не чувствуешь ли ты давление на себя, когда люди, зная, что ты можешь быстро сделать все удачно, торопят. С годами так не происходит?

М: Это плохо?

К: Не обязательно плохо, но бывает ли что на тебя давит то, что ты всегда должен просчитывать на шаг вперед? Мне кажется, это может напугать; нужно приложить много усилий, чтобы сдвинуться с места.

М: Да. Но я все же сам на себя давлю. Заставляю себя собраться, даже, когда мне не хочется проходить препятствия, но мне все же это нравится

К: Что было, когда ты столкнулся с внезапно свалившейся на тебя популярностью? Как ты с этим справился?

М: Я действительно очень постарался сдержаться, мне выдался шанс посмотреть на людей, которые теряли голову или вели себя как рок-звезды. Я не продумываю дальнейших своих шагов во всех вещах. Очень сложно сбиться с пути, когда все это происходит. Мне хотелось познать свое дело, мне хотелось достичь определенного успеха. Мне также хотелось иметь свой собственный бизнес и быть самому себе начальником. Мне хотелось делать и то и это, и со временем получил, мне было около 24 лет. Это может и странно. В некоторые моменты я задавался вопросом: А что мне теперь делать?. Но я не увидел красивой картины о будущем, поэтому для меня теперь главное работать усердно и нарабатывать навыки, чтобы двигаться дальше. Я чувствую, что если я не стану постепенно продвигаться, то я начну скучать и костенеть.

К: Да, меня порой поражает, как люди из года в год делают одно и то же. Например, Пол Бут. Его умения становятся все лучше и лучше, а темы рисунков остаются прежними, это должно быть так скучно порой. Наверное, бывают такие дни, когда Пол говорит: Хватит! Я не могу нарисовать очередное покрытое червями лицо! или О! ты хочешь очередного умирающего плачущего младенца, а где?. И я не говорю ничего плохого о работе Пола возможно я в корне не прав — вероятно он обожает каждый божий день делать это, но по мне успех должен быть не повторяющимся, он должен включать в себя рост и вызов.

М: Людям правда нравятся такого рода темы, знаешь, я тоже это замечал, но по мне, меня всегда больше пленила нереальность и возможность составлять из различных штук единое целое, но так чтобы каждый кусочек жил своей собственной жизнью. Это одна из причин, по которой я люблю татуировку. Ты работаешь с индивидуальностью, и если ты действительно попытаешься отобразить ее, что я думаю одна из сложностей татуировки, то уникальная работа получится сама собой. Она может быть похожа на человека, который ее сделал, делай, но она не должна получиться так, как ты уже делал. Это то, чем я и занимаюсь. Вот, почему я от всего отказался. Я понял, что не почерпну много из конвенций или из журналов. Это меня не подстегивало. Главное- взаимодействие меня, клиента и идей, которые я получаю от него. Я хочу фокусироваться только на этом и добиваться того, что сделает меня счастливым. Для меня именно это и называется татуировкой.

К: Это и впрямь очень важно и мы поговорим об это более глубоко позже. А сейчас давай закончим с историей. Когда первый салон Primal Ugre начал разваливаться? Было ли это только между тобой и Ароном в то время?

М: Да, только я и Арон, и мы стали расходиться, потому что у нас были различные способы в достижении своих целей, и однажды я понял, что очень не рад тому, что происходит, мне не хотелось находиться в этом состоянии, поэтому я и предложил ему прекратить наше партнерство.

К: Это было в 92-м или 93-м?

М: Хмм, где-то так. Да, мы были открыты год или полтора. В 92-м или 93-м, или что-то типа того. Причина, по которой я закрыл второй салон? Ну, долгое время мне очень нравилось иметь салон, многое почерпнул, со многими прекрасными людьми поработал и многое от них узнал. Это не был салон, который приносил мне процент с дохода или я зарабатывал на людях, это вообще было не денежное предприятие. Я принял решение установить такой порядок в салоне, где каждый мастер чувствовал в себе возможность делать то, что он хочет делать, расти по своим условиям, выражать себя, а не выражать меня. Я определенно вложил туда много энергии и усилий, это был труд с любовью к делу. Но это было коварное занятие, поскольку Сан-Франциско был полон хороших мастеров, постоянно наблюдалось перемещение, все время кто-то покидал салоны, чтобы продвинуться еще где-нибудь, я был оставлен, наполненный пустотой и это на меня сильно давило. Неизбежно, кто побывал в Сан-Франциско, а также имели свои салоны, в которых они были реально счастливы, не собираются уезжать куда-либо. Поэтому я решил пригласить кого-нибудь не отсюда, что не так уж и идеально, для тех, кто этим занимается, ты понимаешь, о чем я? Даром что стоило усилий управляться с салоном, но как только, пара ключевых мастеров решила уйти, я решил закрыться. Именно день, когда Грайм сказал, что уходит — был тем днем, когда я решил прикрыть салон.

К: Правда?

М: Да, к концу того дня, я решил, что закроюсь на месяц.

Татуировка, сделанная Маркусом одному из братьев Kern.

К: Так, значит, когда ты и Арон разошлись, (я пытаюсь проследить ход, чтобы получилась история) ты оставил название прежним и переехал в новый салон. Кто немедленно ушел за тобой?

М: Дай-ка вспомнить, Джеф Рэйзер, только начал работать там, у меня не было возможности поработать с ним, потому что я путешествовал в то лето, а он работал в салоне. Он был единственный, кто перешел ко мне. Это был по большей части уход по его усмотрению, знаешь, ведь каждый сам решает, где ему хочется работать. Он был частью нашего первого состава, также как и Элио и Тимоти Хойер. Таковой была расстановка около двух-трех лет.

К: Элио Эспана?

М: Да, он с востока, очень помогал, когда я только начал учиться татуировке. Он работал с Шатси тогда и бил один из пары-тройки тех людей, которые изъявили желание мне помогать. Как-то раз я пришел к ним в салон и смотрел, как он делает иглы. Он повел меня вниз и показал, как скреплять их. Помню, подумал: Вау, этот так просто. Я тоже так смогу. Я пришел домой и обжег себе пальцы, иглы разлетелись по всей комнате и позастревали в полу.

К: (смех) Когда объявился Грайм? Знал ли ты его прежде или все случилось на месте.

М: Это интересная история. Впервые я познакомился с Граймом по почте. Он прислал уведомление, что приедет сделать татуировку. Он хотел сделать граффити внизу спины. Так он приехал с несколькими своими рисунками. Короче говоря, он приехал, сделал тату, в процессе мы разговаривали, он задавал вопросы, и как-то сказал что-то типа: Я бы хотел научиться делать татуировки и приехать работать сюда однажды». Я подумал: Весьма самоуверенно!, но это было что-то вроде: Конечно, как пожелаете, мистер! — не негативно, а так: Конечно, все равно. А потом он стал проситься ко мне в ученики, он постоянно встречался мне на конвенциях и спрашивал, не получал ли я его письмо. Тогда он уже татуировал и не очень нуждался в обучении. У него были основные навыки, поэтому мы решили, чтобы он приезжал ко мне на 3-4 дня, компенсировал мне мое время, и я показывал ему то, что ему было нужно. Частью сделки было то, чтобы он привозил с собой кого-нибудь, на ком можно было работать, так он мог татуировать при мне, чтобы я мог его поправлять, где требовалось. И этот семинар (как хотите его называйте) был очень важен для него, потому что он даже продал свою навороченную старенькую Импалу, чтобы посещать их. Ты знаешь, что я имею в виду, и это много значит. Я хотел посмотреть хочет ли он получать знания, может ли он пожертвовать чем-то во имя этого. Это одна из тех вещей, что я получил от Майка: Мак Кейба задолго до этого он прочитал мне ту длинную речь, когда я впервые пришел к нему в салон, о том, как много ты должен потерять, чтобы отдаться татуировке; ты должен будешь готов проехать через всю страну, потерять друзей, расстаться со своей общественной жизнью, отказаться от всего, что потребуется, чтобы научиться и наработать свою клиентуру.

К: Да, это должно тебе чего-то стоить. Все в жизни, кем бы ты не хотел стать имеет стоимость. Было ли это граффити или чем-то схожим в работах Грайма, которые он показал тебе со временем?

М: Да, граффити арт, это то, что он делал и татуировал, так что мы работали преимущественно над его техникой. Теперь у него есть навык и свой стиль

К: С тех пор ты был тише воды ниже травы… Ты счастлив вернуться в обстановку салона?

М: Да. Честно говоря, когда я закрыл последний салон, я понял, что я поступил правильно. Вся энергия, которую я сфокусировал на управление, тянула назад мое творчество.
Я понял, что теперь мне нужно сфокусироваться на творчестве. Сейчас я готов и у меня есть несколько задумок по поводу того,что я хочу делать дальше.

К: Ок. Где тебя черт носил последние пять лет?

М: Вау, неужто прошло пять лет с тех пор, как закрылся салон?

К: Это был в 99-м, когда ты закрылся, прошло 5 лет.

М: Ничего себе! Год я проработал вне дома.Эта работа шла очень хорошо.У меня была запись, и поэтому я всегда знал, чем буду заниматься, наперед. Это было очень прекрасно, весь процесс
был таким расслабляющим и персонализированным. Потом я снимал помещение в другой студии некоторое время; Я располагал Primal Urge в одной из их кабинетов около года. Я также много путешествовал в то время. Я ездил в Непал, Швейцарию, Германию, Тибет, Амстердам

К: Это были рабочие поездки?

М: Частично да, частично нет. Чувак, это был такой хороший опыт. Я работал с Миком в Швейцарии и этот парень потрясающ. Мы делали несколько рисунков вместе, и я многому
научился там. Он мастер по драконам; никто не делает драконов так, как он очень впечатляюще.

К: Так, ты просто исчез из средств массовой информации, журналов и всего такого?

М: Потому что меня не радуют публикации. Годами ранее — нормально, редакторы были озабочены тем, чтобы показать художественную часть татуировки, пытаясь указать на разносторонность в своих изданиях. Поэтому я хотел быть частью всего этого, но сейчас я такого не наблюдаю уже долгое время. По большей части я сейчас разочаровываюсь, когда вижу тату журнал. Я имею в виду, что ты можешь пролистать целый журнал и увидеть одну или две слегка интересные тебе вещи, а все остальное вызывает отвращение. Там может быть только один парень или девушка, делающие нечто уникальное, а остальные просто кривляки, повторяющие и идеи работы других людей. Это не заслуживает уважения. Прости, я не хотел выражаться? Просто у меня очень сильные чувства ко всему этому.

К: Не извиняйся. Продолжай выражаться. Частично по этой причине наш журнал и существует: чтобы вызывать в людях охоту предъявлять требования, даже если они это касается их собственных работа, позволять людям высказывать свое мнение открыто. Покуда твоей целью является не разнести кого-то в пух и прах, а поднимать уровень татуировки, можешь смело продолжать

М: Как я уже говорил прежде во многих дискуссиях, я считаю, что людям очень, очень, очень нужно отыскать свое собственное выражение. Думаю, они могут быть вдохновлены кем-то, можно брать идеи и адаптировать их под свое собственное исполнение. Но есть очевидная разница между этим и простым слизыванием. К примеру, тебе нравится работа, и ты отмечаешь: «Ага, он использует желтый и оранжевый с красным здесь, а черный и фиолетовый здесь, потом размышляешь, почему это было сделано
именно так, а потом, делая что еще, а, не делая тоже самое, используешь эту идею. А еще есть те, которые просто копируют работы из журналов. Но ведь татуировка это
же индивидуальная вещь, она должна принадлежать только одному человеку. Многие люди, которым я делал татуировку, не хотели, чтобы их тату публиковались, и полностью уважаю это желание. Я бы не хотел, что их копировал кто-либо, а потом я увидел это в другом журнале. Я видел несколько копий, например тату, которую я делал Дженифер Биллингс, когда-то давно, я видел, как ее скопировали
ооочень много раз, и это меня напрягает.

К: Да еще и некачественные копии.

М: Ты прав. По обыкновение очень некачественные. Так и хочется посоветовать обладателю заковерить ее или совсем вывести.

К: Это тоже настораживает. Поэтому я считаю целесообразным проводить интервью, выпускать видео материалы, скетчи, чтобы задокументировать работы мастеров как можно в больших количествах. Даже если есть риск, что тебя скопируют, по крайней мере, мы дадим возможность со временем мастерам приложить усилия. Это так важно для многих увидеть процесс, а не только готовую работу на фото, и, возможно мы
поможем многим превзойти себя.

М: Может это и поможет. Если люди хотят увидеть мои рисунки и учиться по ним — это хорошо. Я имею ввиду, это хорошо, покуда ваши рисунки не станут похожи на мои. Надеюсь, что это поможет им найти свое собственное самовыражение.

К: Очень надеюсь, что люди оценят то, что ты предложил им здесь и не злоупотребят твоей добротой. Мы можем только надеяться и я правда, очень ценю, что ты пожертвовал несколько фото для наших полос. Какие подсказки и советы ты можешь дать новичкам по тому, как найти свое собственное уникальное художественное проявление. Я могу тебе сказать, исходя из собственного опыта, что это оказалось одним из самых сложных аспектов в освоении ремесла. В техническом плане, каждый со временем может развиться, но найти для себя то, что доселе еще не делалось или новый подход к вещам, оказывается очень сложно.

М: Ну я не считаю что существует много вещей, которых еще никто никогда не делал,
не думаю, что что-то чтобы делал я является лично моим. Это действительно не так, но…

К: Но в твоих работах на самом деле присутствует уникальный подход.

М: Но это потому, что я должен быть доволен своим творчеством. Даже если ты рисуешь для кого-то, ты должен быть счастлив оттого, что ты делаешь, поэтому я достигаю своей эстетики.

К: Как на тебя влияют работы других мастеров? Когда ты видишь нечто неординарное?

М: Когда я смотрю на чьи-то работы, которые мне нравятся, я не спрашиваю себя: Как это он так сделал?, я спрашиваю себя: Что заставило меня симпатизировать этой работе?, если дело в цветовом решение я задаюсь вопросом: Как это достигнуто?, а если дело в композиции: Почему это расположено так, а не иначе?. Не в таком духе: Дай-ка я теперь также повторю в следующей моей работе!. Ты понимаешь, о чем я? Есть вещь, которая сработала в данном случае, и мне это по нарву. Я с уважением отнесусь к этому, я впитаю что-то из этого, но я не сделаю копию.

К: Верно. Ре — интерпретируй и сделай свое.

М: Есть еще кое-что, что я хотел сказать по вопросу об обучении через копирование. Давай представим, что я в художественной школе и хочу изучить творчество Пикассо. Я иду в музей и срисовываю одну из его работ. Но я же не собираюсь говорить: Я такой — раз такой и эта картинка моя!. Я ведь просто пытаюсь понять Пикассо, этот урок просто принесет мне пользу для моего творческого развития.

К: На самом деле в художественном мире это будет нелегально, если ты соберешься продавать эту картину, как оригинал.

М: Да, и в тату — мире так должно быть. Я понимаю, что людям нужно учиться, но я бы не рекомендовал делать это на людях. Делайте это на бумаге.

К: Почему ты считаешь это такой большой проблемой в татуировке? Все это копирование чужих работ, оно ведь было сделано с надлежащей тщательностью и талантом?

М: Я не знаю, о чем говорит моя неприязнь к этому. Я могу посчитать, что это человек теряет свой талант, созидательность, оригинальность. Это говорит о том, что я не знаю где правда. Возможно они просто недостаточно потрудились, может они не знают, как экспериментировать со своими работами, может иногда им не хватает знаний и умений, но тогда им следует больше работать. Существует множество потенциальных причин, почему они не могут сделать что-то сами.

К: Да. Вот это то, что я и пытаюсь из тебя выудить. Как ты дошел до этого этапа своего творчества? Как ты достиг этого уровня оригинальности?

М: Все благодаря тому, что посещал художественную школу, у меня всегда была определенная цель. Основная часть этой цели — быть оригинальным. Худшее, чтобы я мог сделать — это содрать чью — то работу. Каждый хочет быть неповторим, вопрос лишь в приложенных к этому усилиях.

К: Если у тебя есть, что рассказать по этому поводу, пожалуйста, запиши и отправь мне, поскольку мы затронули одну из наиважнейших тем. Даже для моих личных целей это важно тоже. Лучшее, что когда-либо случалось со мной это то, что я могу писать и брать интервью. Уже около 3 — 4 лет я этим занимаюсь и теперь я многое знаю. 9 лет до этого я просто сосал, потому что я был вне влияния. Меня ничего не подстегивало, а за последние 3 года, я вырос и как мастер и как человек. И этим я хочу поделить во всех этих интервью. Думается, что если я могу поучиться от всех своих собеседников, кто-то другой тоже сможет.

М: Эта одна из вещей, которые я обожаю в татуировке: взаимодействие с другими мастерами. Есть определенная степень открытости между нами. Когда я путешествовал полтора года назад, я многому научился от товарищей заграницей. Частично по этой причине я побывал там. Я хочу взаимодействовать с людьми, и надеюсь, что мы друг у друга чему-то поучимся. Я вернулся назад другим человеком. Поэтому я скучаю по путешествиям, поэтому я хочу открыть новый салон, чтобы я мог приглашать мастеров на недельку-другую к себе порисовать и потатуировать вместе. Хочу устраивать показы в здешних галереях, и раз в месяц проводить дни рисования, приглашать людей и осуществлять различные проекты в одном месте. В месте, где будет осуществлены все варианты взаимодействия. Видеть, что люди делают, и какими способами. По вопросу оригинальности хотелось бы сказать, что я не могу объяснить ее в словах, когда хочу поговорить о ней. Это как если ты смотришь на что-то и просто говоришь: Вау, это круто! или если ты смотришь и думаешь: Здесь чего-то не хватает. И необязательно ты можешь объяснить почему.

К: Поэтому я считаю, что следует задавать подобные вопросы, может мы подтолкнем кого-нибудь блеснуть.

М: Думаю да. Ваш журнал жаждет взаимодействий. Сейчас конечно не происходит ничего подобного, это жаль. Многие, которые работают много и много исследуют, не публикуют рисунки, они держат их вне всеобщего взора.

К:Очевидно тебе понравился наш журнал. Когда я собирался взять у тебя интервью, мне все говорили: Я неуверен, что он пройдет на это или: Я разговаривал с ним об этом, но он не знает и не хочет ничего говорить. Так почему же ты все-таки решился?

М: Мне правда понравилась мотивация людей, которые здесь работают. Я считаю, что татуировке нужно что-то подобное. Мне также нравится журнал, потому что он не массовый, он об искусстве. Несведущему он отражает дух тату-мира. Он побуждает меня к созданию, и я надеюсь, побуждает и других татуировщиков. Заставляет меня поднять свой зад и задокументировать сои работы. Я недавно купил цифровую фото камеру и только что купил принтер, теперь я начинаю делать новые фотографии. Это как упражнение, я не нуждаюсь в том, чтобы татуировать людей ради фотографий. Но со временем люди и мои приятели критикуют меня за то, что я не документирую свои работы и не делюсь идеями. Я подумал: А это важно? Выходит, что так.

К: Над чем ты работаешь и чем ты хочешь поделиться?

М: Помимо татуирования, я бы хотел написать различные статьи. Меня всегда посещали мысли о написании, но у меня никогда не было соответствующих тем, о которых писать. Я бы хотел написать о различных вещах, которыми я занимаюсь. Много о коверах, немного о том, о сём. Короче обо всем, что может помочь татуировщикам. Может кто-то может сделать что-то еще и помочь мне. Я думаю, эта информация может быть полезна всем.

К: О чем бы ты не стал писать у меня будет много вопросов для тебя. Какие цели у тебя в этом году. Ты собираешься открыть новый салон, собираешься написать статьи

М: Моя цель дать людям знать, где я сейчас, и слышать кучу: Где ты черт возьми?

К: (Смех) Больше даже так: Какого тебя так долго не было?

М: Я слышал, что говорили, что я сторчался. Что я работаю теперь в музыкальном магазине. Вот моя цель — дать людям знать, где я, если им захочется сделать тату.

К: И положить конец всем этим злым слухам.

М: Да, просто постараться это сделать. Я еще хотел бы законтактировать с иностранными тату-сообществами. Я права хочу принимать гостей и рисовать.

К: Давай поговорим о том, над чем ты работаешь все эти годы…

М: По большей части живопись, хотя я пытаюсь на любительском уровне занимать всем тем, что могут делать мои руки: работаю с керамикой, пластиком, гипсом, резьбой по дереву, литьем. Я делал несколько работ, сваривая метал. Я люблю работать с различными материалами, люблю конструирование. Плотническое дело — одно из моих любимых занятий.

К: Делал ли ты это в салоне?

М: Да, каждая стена в нем, пол, кабинеты. Я люблю делать все своими руками это и есть искусство. Я даже придумал несколько костюмов

К: Костюмов? Как в Стар Треке?

М: Ха, вообще-то нет, но костюм штурмовика делал.

К: Ого! Ты должен предоставить нам фотографии

М: Также я придумал костюм для своего салона из продуктов переработки и пластиковых бутылок. Я покажу тебе несколько его фотографий.

К: Обалдеть! Но что по большей части ты делал в последние годы? Живопись?

М: Я много не рисовал в последние годы, потому что у меня не было времени и места, но за последние 2-3 месяца я сделал больше рисунков, чем за последние 10 лет. Большую часть времени я посветил графике и татуировке.

К: Можешь ли ты провести нас по всему процессу создания новой тату?

М: Обычно я начинаю с консультации с человеком или, в случае если это иногородние, общаюсь по почте. Я спрашиваю о пожеланиях, делаю заметки и стараюсь определиться с тем, что он просит. Иногда они очень ясны в идеях, а иногда неопределенны. Это важная часть процесса. Иногда, я заметил, людям проще выражать свои идеи, записывая на бумаге, поэтому я прошу это сделать тех, кто может. Я также срисовываю или фотографирую тело, чтобы отработать рисунок и видеть, что в конечном итоге получится. Когда начинается первый сеанс, я делаю контур, иногда кладу тени или цвет, в зависимости от конкретной работы. Если нужно фотографирую для продолжения.

К: Давай на этом закруглимся. Спасибо тебе огромное за то, что уделили время для первой части интервью, и поделился с нами многим. Я не могу сказать, насколько сильно Мы ценим твое участие.Во второй части нашего интервью, мы проследим его ход работы по несколько различным тату — работам, от первичной консультации до готовой татуировки! Ожидайте продолжение в следующем году.

Primal Urge будет располагаться по адресу:
СА 94103 San — Francisco, Market st. 1755
www.marcuspacheco.com

www.xktattoo.ru на правах дистрибьютера Tattoo Artist Magazine
Отдельное спасибо Ксении и Сергею Буслаевым за качественный перевод

Posted in: